Синът ми ме пита как сме живели по соца. И му отговарям.

Живеехме прекрасно, сине. Роди се докато с майка ти учехме. Роди се в стерилно чиста болница. Изписаха те на първи май 1986. Сега лъжат, че точно тогава е минал радиоактивния облак над нашата социалистическа родина. Лъжат. Целата втора група мезехме със марули и се въргаляхме по поляната до общежитията. Така и не видехме радиоактивен облак. Ти може да си го видел, що лежеше в количката до нас и зяпаше небето. Майка ти немаше кърма, ама магазините бяха притъпкани с хумана, бананови каши, адаптирани млека и всичко за бебето. По 10 стотинки бройката. После завършихме и тръгнахме да работим на село.

Партията се грижеше за селата
Можеше да тръгнем за София, Пловдив, Берлин, но избрахме да останем там. Сред овцете и козите. Но от едно предприятие в Монтана, където икономическия директор бе приятел на дедо ти ми се примоли да отида да работя там. Не му отказах. Исках да работя за родината. Там, където ще съм полезен. В магазините имаше всичко. Маркови дрехи и обувки. По 3-4 лева. Телевизори, перални и всичко за бита. Рознообразни и евтини мебели. А за храната няма да ти говоря. Рафтовете пращяха от месо. Пращяха от плодове. От сирена и млека. От хляб. Ако щеш вервай, но един път си купихме и истинска кафе, а не смес с леблебия. Улиците бяха широки и чисти. Хората като манекени. Усмихнати. Възпитани шофьори, каращи японски, немски и американски автомобили. И услужливи. Разваля ти се чистачката и сваляш някоя от най-близкия автомобил. Бензинът бе 2 стотинка за три кила. Пълниш резервоара и по гръцко и италианско.

На опера у Виена. До Египет и Йордания. Пирамиди, Патра, древност, култура, история…
Ама предпочитахме нашите курорти. В цял свят нямаше такива. Сега пускат снимки и се смеят, че били мизерни. Не, сине. Отвън приличаха на сгради от некое гето. Но взимаш карта за два лева. И 14 дена си до морето. Влизаш в съборетина отвън, а вътре лукс. Телевизори. Стереоуредби. Вани. Тоалетни блестящи. Климатици. И обядваш в най-близкия ресторант. За смешни пари. За лев и петдесет ядеш кво ти душа иска. За още лев пиеш поне 5 водки. Ако случайно има Кока Кола, си поръчваш и една за 5 лева и се наслаждаваш на почивката.

А келнерите възпитани. Посрещат те на входа. Места имаше винаги. За нас, българите. Винаги ни настаняваха с предимство, а европейците се облизваха отвън. Левът ни бе световна валута, обезпечена със злато. Не признавахме долари, марки и лири. А ти си скиташе където искаш. Тогава норвежците не крадяха децата ни.

После почивката свършваше и се прибирахме в града. И тръгвахме на работа. Починали. Щастливи. И работехме с удоволствие. Кой нема да работи с кеф, ако заплатата му е две хилядарки, а три кила бензин два лева. Та не слушай какво ти говорят либерастите и соросоидите! Лъжат. Скапаха всичко. Даже един шипков мармалад на калъпи не могат да направят. А по соца го правехме. И цел свет ни завиждаше.

Това е сине! Така живеехме ние. И ти. После всичко се скапа.

Сын мой спросил меня как мы жили при социализме. И я ему ответил.
Мы жили прекрасно, сынок. Ты родился, когда мы с твоей матерью учились. Ты родился в стерильно чистой больнице. Выписали тебя первого мая 1986 года. Теперь врут, что именно тогда радиоактивное облако прошло над нашей социалистической родиной. Врут. Мы всей второй группой ели салаты из латука и валялись на полянке у общежития. Так и не видели радиоактивного облака. Ты мог его видеть, лежа в коляске рядом с нами и глядя на небо. У твоей мамы не было молока, но магазины были полны Хумана (детское питание), банановыми кашами, адаптированным молоком и всем для малыша. По десять стотинок штука. Потом мы закончили учёбу и пошли работать в село.

Партия заботилась о селе.
Мы могли поехать в Софию, Пловдив, Берлин, но выбрали остаться там. Среди овец и коз. Но с одного предприятие в Монтане, где экономическим директором был друг твоего деда, попросили меня пойти работать там. Я не отказался. Я хотел работать ради родины. Там, где буду полезен. В магазинах было все. Фирменные одежда и обувь. По три-четыре лева. Телевизоры, стиральные машины и всё для дома. Разнообразная и дешевая мебель. О продуктах и говорить нечего. Полки ломились от мяса. Ломились от фруктов. От сыров и молока. От хлеба. Хоть верь, хоть не верь, но однажды мы даже купили настоящий кофе, а не смесь с нутом. Улицы были широкими и чистыми. Люди как манекены. Улыбающиеся. Воспитанные шофёры, рулящие японскими, немецкими и американскими автомобилями. И услужливые. Сломается твой дворник, и ты снимаешь один с ближайшей машины. Бензин был две стотинки за три кило. Наполняешь бак и отправляешься по Греции и Италии.

В Оперу в Вене. В Египет и Иорданию. Пирамиды, Петра, древность, культура, история...
Но мы предпочитали наши курорты. Во всем мире таких нет. Теперь выкладывают фотки и смеются, что они жалкие.
Нет, сынок. Снаружи они похожи на здания из какого-то гетто. Но берешь билет за два лева. И на 14 дней к морю.
Входишь в развалюху снаружи, а внутри люкс. Телевизоры. Стереосистемы. Ванны. Блестящие туалеты. Кондиционеры. И обедаешь в ближайшем ресторане. За смешные деньги. На лев и пятьдесят ешь чего душе угодно. Ещё за лев выпьеш минимум пять водки. Если случайно есть Кока-Кола, закажешь её за 5 лева и наслаждаешься отдыхом.

И официанты воспитаны. Они встречают тебя на входе. Мест всегда хватало. Для нас, болгар. Всегда нас сажали первыми, а европейцы облизывались снаружи. Наш лев был мировой валютой, обеспеченной золотом. Мы не признавали доллары, марки и лиры. Ты бродил, куда захочешь. Тогда норвежцы не крали наших детей.

Потом отдых заканчивался и мы возвращались в город. И шли на работу. Отдохнувшие. Счастливые. И работали с удовольствием. Кто же не работает в кайф, если зарплата ему две тысячи, а три кило бензина стоят два лева? Так что не слушай, что тебе говорят либерасты и соросоиды! Они врут. Они всё поломали. Даже мармелад из шиповника в формочках сделать не могут. А при социализме делали. И весь мир нам завидовал.

Так то сынок. Так мы и жили. И ты. А потом всё испортилось.